+7 (499) 408-17-97
(пусто)
 
Добавить в избранное

Бабушкины янтари

            В старинные года, когда горела вода, а соломой тушили, стояла посреди чистого поля небольшая деревенька Нетужиловка. Потому ей такое название дали, что такие люди там жили – ни о чем они не тужили, назад не оглядывались и вперед загадать не догадывались. Есть у них – тоже, а нет – тоже. Так и жили: день да ночь – сутки прочь. За это их нетужиловцами и звали.

         И вот случился в этой деревне пожар. И сгорела дотла вся деревня Нетужиловка. Одна-разъединая уцелела избеночка, в которой жила столетняя старушка с малолетней внучкой.

        После пожара собрались нетужиловцы, поспорили, потолковали и надумали переселиться всей деревней на другое место, поближе к речке.

         – А то, – говорят, в нашем овраге воды мало, только что в родниках. Ну-ка опять пожар случится, заливать-то чем будем?

         И ушли на новое жительство.

         А старушка так и осталась жить посреди чистого поля. При старости трудно ей было с привычного места подыматься, да и жалко, конечно, с обжитым углом расставаться.

         И вот живут они с внучкой год, живут два, живут три. От пожарища даже и знаку никакого не осталось – заросло это место травой да диким бурьянником. Бабушкину избушку вовсе и не видать, никому невдомек, что тут какие-то жители есть. А они живут.

         Ну и, как говорится, старое старится, а молодое растет. Внучка почти невестой стала, а бабушке помирать время подошло. В последний свой час подозвала она девушку и говорит:

          – Покидаю тебя, внученька, круглой сиротой. И всего-навсего оставляю тебе доброго, что весь век берегла, твоего дедушки дорогой мне подарочек – бусы янтарные.

          Тут уж ей вовсе трудно стало. Отдала она внучке нитку добрых старинных янтарей. А слов ее только и было:

          – Посеешь и проживешь… 

        И померла бабушка.

     Померла. Внучка честь честью ее похоронила, посадила на могиле две березки. Погоревала о. бабушке, потужила. Ну а как водится, живой о живом думает. Стала девушка о своей жизни соображать. Не знает она, как эти бабушкины слова понимать: «Посеешь и проживешь». Думает она: «Ведь не бусы же сеять? Верно, надо их продать да каких-нибудь семян купить». Пошла она в деревню Новую Нетужиловку посоветоваться с людьми знающими. Они ей сказали:

       – Деревня наша бедная, а янтари вещь дорогая. Не дадут тебе за них цену.

      Ну что же будешь делать? Призадумалась девушка: «Не удалось ни сменять, ни продать, впору хоть бусы с нитки спустить да их и посеять…» Надела она эти янтари и стала их носить да этим бабушку поминать.

      А кормиться чем-ничем надо. И вот раз пошла она в город поискать какой-нибудь работы – не даст ли кто на дом какое рукоделье.

      Идет она по дороге. Дело было хотя и к осени, а день выдался теплый, ясный. Солнышко светит и лучами так на янтарях и играет, так и переливается.

    Идет девушка, а навстречу едет на тележке человек, такой пожилой, седоватый, в очках. Поравнялся он с девушкой, лошадь придержал и говорит:

         – Не продашь ли, красавица, свое ожерельице? Я любитель старинных вещей и желал бы купить у тебя эти янтари.

         Девушка отвечает:

         – Мне бы лучше сменять на какие ни на то семена.

         – Очень хорошо. Могу и сменять. Предлагаю в обмен два пуда гороху.

         Девушка молчит, не знает, правильную он цену дает или нет. А он боится янтари упустить, так сразу же и цену набавляет.

         – Даю три пуда.

         Девушка подумала и согласилась.

         – Ладно, – говорит, бери за три пуда.

         Старик обрадовался:

         – Вот и сладились! Жди меня через неделю, привезу тебе три пуда гороху и возьму твои янтари.

          Вот проходит неделя. Привез этот человек три пуда гороху и взял у девушки янтарные бусы.

          А она раскинула в избе на полу небольшой положок, высыпала на него горох: «Пускай проветрится, а завтра я его к месту приберу».

         Подошло время к ночи. Девушка спать легла. И вот привиделся ей сон: будто сидит покойная ее бабушка, перед ней на столе янтарные бусы рассыпаны, и она их бусинку за бусинкой на ниточку нанизывает. Нанизала и за пазуху положила, а две бусины на столе оставила. И будто говорит бабушка: «Нитку янтарей я тебе, внученька, после отдам. А вот эти две бусины сейчас возьми, крупную в семена положи, от нее тебе большой урожай будет, а коя поменьше, в горшке с горохом свари. Смотри, внученька, как бы мелкая бусина с семенами в землю не угодила, ничего тогда тебе земля не уродит».

         Проснулась девушка, глянула на стол, а там две горошины лежат – одна крупная-крупная да такая белая, а другая маленькая, щупленькая. Подошла она к столу, хотела эти две горошинки взять, а они покатились-покатились по столу, да и скок в горох, который на полу был рассыпан. Девушка только руками всплеснула:

          – Ой! И что же мне теперь делать? Попадет эта маленькая горошина в землю, и не уродит мне земля ничего…

          Попытала девушка отыскать горошины. Да куда тут! Мыслимое ли это дело – ведь горох-то весь одинаковый – много в нем и крупного и мелкого. И надумала девушка сделать так: «Зима-то долгая, так я между делом весь горох переберу, крупный на семена оставлю, а мелкий стану варить да есть. Вот у меня обе бабушкины горошины и попадут куда надо».

      И вот выберется свободный часок, сядет она посреди избы, поет старинную песню, что от бабушки слыхала, и выбирает крупный горох – это на семена, а мелкий в другой мешок ссыпает – это на варево. Так весь горох и перебрала. «Ну, – думает, – выбрала чисто, теперь мелкая горошина не попадет в землю, не сгубит мне урожай».

      Вот приходит весна. Стала девушка землю копать. Вскопала места так будет с осминник и посадила горох, каждую горошину в отдельную ямочку клала, чтобы расти было вольготно.

      Взошел горох, день ото дня растет да пыжится. А девушка ходит, любуется, как он тянется да кудрявится, беловатыми цветами расцветает.

      Пришло время, поспел горох. Девушка его с поля выбрала, обмолотила. Уродился у ней горох сам пятнадцать. Да какой! Крупный, белый!

      Раз зашел по какому-то делу мужичок один из деревни Новой Нетужиловки, поглядел на горох, в руках покатал, облупил одну горошину, она и раздалась у него на ладони на две половинки. Он и говорит:

      – Ну, девонька, хорош горох уродился, – чисто янтарь!

      А она отвечает:

      – Янтарем, дяденька, сеяла, вот он, как янтарь, и уродился.

      А год тот очень был урожайный, всякий хлеб был дешевый, только горох в цене держался, потому что его в округе мало сеяли. Вот и наменяла девушка на горох и ржи, и пшенички, и чего тебе надо. Хорошо зиму прожила. К весне опять она на семена самого крупного гороху отобрала, теперь уже не полтора пуда, а три – на два осьминника.

      Стала девушка почаще ходить в деревню Новую Нетужиловку. И надо сказать – из себя она была видная, на речах разумная. И вот присватался к ней. парень из семейства бедного и большого – пятый сын был у отца с матерью. Парень, конечно, работящий, умный, смирный и лицом довольно пригожий. Ну, присватался. Она не отказала. Сыграли свадьбу, И приняла она мужа к себе в дом.

      Стали они жить-поживать, завели все хозяйство, какое по крестьянству положено. Горохом заниматься не бросили, вся Новая Нетужиловка у них горох выменивала. Многие стали его сеять, но таких урожаев, как у них, не было ни у кого. Так им и фамилию присвоили Гороховы – Анна Ивановна и Егор Федорович Гороховы.

 

      Однажды поехал Егор в город горох продавать. Воротился оттуда и говорит жене:

      – Привез я тебе, Аннушка, подарочек, да не знаю, угодил или нет. Мне-то больно приглянулось, не пожалел, три пуда гороху отдал.

      И подает ей нитку старинных бус янтарных. Взглянула Анна, да так и ахнула.

      – Ну, – говорит, – лучше этого подарка для меня и быть не может – ведь это янтари моей бабушки!

      И, конечно, сразу же она приметила, что в нитке двух бусин не хватает – одной большой и одной маленькой.

      Так вот и воротились ко внучке бабушкины янтари.

      Жили Егор с Анной в полном ладу и в согласии. Народились у них, как говорится, красные детки – сынок да дочка, отцу с матерью на утеху, а при старости на подмогу.

      Егор был мужик деловитый, вдумчивый. Когда от работы свободно, он, бывало, все по тому месту похаживал, где раньше нетужиловцы жили. По полям ходил и в овраг много раз спускался. И все какую-то думу думал. Как стал его сын Федор в возраст приходить, он ему эту думу и высказал:

      – Какое, – говорит, – хорошее место наши старики покинули – у воды воды не нашли! Кабы этот овраг плотиной перехватить, богатый бы тут пруд образовался, хорошая бы здесь жизнь пошла. Конечно, за такое дело надо не одному браться, а всем народом, сообща. Придет, сынок, такое время, когда согласуются люди сообща работать. Будет это! Помяни мое слово, будет! Мне до этого, конечно, не дожить, а ты, я так думаю, доживешь. Прошу я тебя, сынок, не позабудь тогда про этот овраг – пруд должен тут быть.

      Ну так оно все и вышло: когда колхозы стали организовываться, старика Егора Горохова в живых уже не было, а его сыну Федору было годов не меньше чем пятьдесят.

      Еще при жизни отца Федор Горохов сманил половину жителей из деревни Новой Нетужиловки, воротились они на прежнее место жительства. А отчего воротились – вода их там одолела. Весной, в половодье, ну просто никакого ходу нет! Место-то низкое. Так вот эти люди, когда подошло такое время, и организовались в колхоз. А в председатели выбрали Федора Егоровича Горохова. Так ему сказали:

      – Ты всему этому делу зачинатель, ты и руководствуй за нас за всех.

      В первый же год колхозники пруд запрудили, мельницу водяную поставили, большой яблоневый сад рассадили.

      Федор Егорович колхозному делу всю душу отдает, руководит с рассудком. У него по всем статьям, что по полеводству, что по животноводству, правильно дело ведется, по-научному. А самое у него заветное, чем колхоз особенно и прославился, горох и чечевица. Знаменитые урожаи снимает колхоз ежегодно! А лучшая бригада по этому делу – председателевой младшей дочки Нюры Гороховой.

      И лицом и всеми повадками задалась Нюра в бабушку Анну, отцову матушку, такая же чернобровая, сероглазая, рослая да складная. И работать ловка, и поговорить обо всем может, и песни петь мастерица. И характером тоже в бабушку – настойчивая! Одним словом, такая девушка – ни в сказке сказать, ни пером описать.

      Когда она еще в школе училась, рассказывал ей отец про бабушку Анну, про свою покойную матушку, подарил ей оставшиеся после бабушки янтарные бусы и это место показал, где бабушка первый раз горох сеяла, – так неширокая полоска протянулась от их задов к небольшому долочку, возле которого на возвышенном месте две большие старые березы стоят, опустили низко свои зеленые косы и на ветру ими помахивают. А по ту сторону, за долочком, как раз напротив старых берез, молодой яблоневый сад красуется. Видать отсюда и большой пруд, в который после солнечного заката ясная зорька, как в зеркало, глядится. А за прудом – широкое поле колхозное.

      Однажды пришла Нюра в поле – посмотреть горох на участке своей бригады. И залюбовалась, как он по земле лохматым зеленым ковром расстилается и кудрявыми веточками к солнышку тянется. И вдруг слышит она голос:

      – А что, милая, хороший урожай земля сулит?

      Оглянулась Нюра и видит: стоит возле нее высокая старуха в старинном кубовом сарафане, на падожок облокотилась и ласково так поглядывает. Нюра на ее слова отвечает:

      – Думаю, бабушка, что будет у нас урожай не хуже прошлогоднего.

      Старуха согласно головой покачивает:

      – Будет, милая, будет!

      А потом пристально так поглядела и спрашивает:

      – А что, милая, радостно это для сердца, когда у тебя все лучше всех да больше всех?

      Нюра сердито так повела глазами и отвечает:

      – Ну нет, бабушка! Таких думок у меня в голове не было. А наоборот, я бы желала, чтобы у всех урожай был не хуже нашего.

      Старуха обрадовалась, засмеялась:

      – Правильные твои думки! Так, милая, так. Порадовала ты меня. Вот и я тоже всем бы этого желала.

      И пошли они вместе, сначала по тропочке, потом на дорогу вышли. А вокруг так хорошо, привольно. По одну сторону рожь стоит колосистая, по другую яровое поле зеленым пологом раскинулось. Вдалеке село виднеется, и молодой яблоневый сад, и две старинные березы, которые давным-давно бабушка Анна посадила и возле которых в первый раз на одном осьминнике отборный горох посеяла. А высоко в небе невидимые жаворонки поют. Небо такое голубое, и по нему белое облачко плывет неведомо куда…

      Хотела Нюра что-то сказать бабушке, оглянулась, а ее уже и нет. И куда она могла деться? Нюре даже подумалось: «Что же это такое? Уж не наша ли бабушка Анна мне примечталась? Да нет! Наверно, эта бабушка из Новой Нетужиловки приходила, там ведь тоже горохом занимаются». Еще раз вокруг огляделась – так оно и есть: далеко-далеко на дороге в Новую Нетужиловку маячит какая-то человеческая фигура.

      Не прошло после этого трех дней, очутилась бригадир Нюра Горохова на областном слете передовиков сельского хозяйства. Когда ей предоставили слово, она подробно рассказала, как ее бригада готовит почву под посев гороха, какие вносит удобрения, как ухаживает за посевами.

      – А самое, – говорит, главное у нас семена. Вот, говорит, такой горох мы сеем, а вот такой на продовольствие оставляем.

      И показала две горошины – одну крупную-крупную, а другую средненькую, но не мелкую.

      – Моя, – говорит, – бабушка так отбирала, и я ее практики придерживаюсь, сеем самыми лучшими семенами.

      На этом она свою речь закончила, а эти две горошины президиуму на стол положила.

      Положила Нюра горошины на стол, а сама отошла в зал и села в том ряду, где раньше сидела.

      А председатель президиума поднялся со своего места и начал говорить:

      – Вот, товарищи, сейчас бригадир нетужиловского колхоза поделилась с нами опытом работы. Вот здесь перед нами…

      Протянул он руку, хотел взять эти две горошины и показать их всем, а горошины покатились-покатились по красному сукну да одна за другой скок-скок со стола на пол… А по полу котом-котом да прямо под ноги сидящим в зале колхозникам… Вот в первом ряду один наклонился и поднял две горошины. Другой наклонился и поднял две горошины. И третий так же. И четвертый. Все, сколько было людей в зале, подняли по две горошины.

      Подкатились и к Нюре две горошины, подняла она их и зажала в руке. А когда перед закрытием слета разжала она руку, то увидала – лежат у нее на ладони две янтарные бусины, как раз такие, каких не хватало в прабабушкином ожерелье.

А. Анисимова


В ПОМОЩЬ ПОКУПАТЕЛЮ
О КОМПАНИИ
© 2011-2014 AmberShine.ru. Все права защищены.
тел. +7 (499) 408-17-97, E-Mail: ambershine-2011@mail.ru, info@ambershine.ru
Яндекс.Метрика